Ударил огнивом о кремень, маленький оранжевый огонечек заплясал, зашипел. Из тьмы выступили стойла, торчащие из них лошадиные морды, сваленные в углу старые седла и пустые мешки из-под овса.

– Слава Селите, – Олен спешно подобрал один из них, сунул внутрь хлеб и топор. Завязал так, чтобы торчала только отполированная прикосновениями ручка, и принялся искать веревку.

Он шарил по углам, заглядывал под мешки и за стоящие у стены тачки. Кони с удивлением наблюдали за странным поведением человека, огарок от свечи мерцал, грозя погаснуть.

Большой веревки Олен не нашел, обнаружил несколько огрызков общей длиной примерно в четыре человеческих роста. Обдирая пальцы и торопясь, связал их, после чего затушил свечу и выбрался из конюшни. Небо на востоке чуть посветлело, а туман стал напоминать топленое молоко, заполнившее чашу замка.

Олен прокрался к ведущей на стену лестнице. Прислушался, пытаясь определить, есть наверху стража или нет. Так ничего и не услышал, и вступил на щербатые каменные ступени. Страх, мучивший в тот момент, когда только готовился к побегу, исчез, он не чувствовал вообще ничего, кроме утреннего холодка.

Поднявшись на стену, деловито обвязал веревку вокруг ближайшего зубца. Сбросил свободный конец вниз, откуда доносилось негромкое клокотание, а через туман поблескивала река.

– Эй, кто здесь? – сердитый и немного испуганный голос раздался в тот момент, когда Олен протиснулся между зубцами.

Сердце дернулось, страх вернулся, но Рендалл не позволил ему овладеть собой. Он просто вцепился в веревку и прыгнул вниз. Ободрал ладони до крови, но не обратил на это внимания.

– А ну стой! Тревога! Тревога! – на стене загрохотали тяжелые шаги, от ворот донеслись голоса.

Олен торопливо спускался, перебирая руками и отталкиваясь ногами от стены. Вверх не глядел, как и вниз, в животе ворочался мерзкий холодный комок, готовый разродиться паническим воплем. Голова вжималась в плечи в ожидании прилетевшей сверху стрелы.