— А он красивый мужчина, — отозвалась собеседница мага, все еще глядя на мощную фигуру короля.

— Супруге бога не должны приходить в голову такие мысли, — оборвал ее Аль-Хазрад.

— Почему? — зло усмехнулась женщина. — Прежде бог нередко вселялся в людей, чтобы оставить свое потомство.

— Это не тот случай, — отрицательно покачал головой Аль-Хазрад.

Нитокрис презрительно пожала плечами. Что он мог знать о ненасытной тоске? Если б такие вот колдуны не помогли проникнуть в ее тело жадному, вечно голодному демону, она жила бы, как все, и не заботилась о священной пище! В этом норлунге было столько силы! Она могла если не утолить, то хотя бы приглушить голод царицы! Нитокрис видела не человека, а пучок светящихся лучей, и ей нужны были эти лучи!

По губам женщины скользнула дразнящая улыбка, и Аль-Хазрад заметил, как хищно блеснули два отточенных резца в уголках рта вечно юной Супруги Бога.

— О, Нитокрис, Царица ночи! — простонал он, закрываясь рукой.

— Успокойся, — расхохоталась женщина. — Ты мне не нужен, сухой лист, — она оттолкнула его смуглую худую руку. — Ты пуст, как перевернутая чашка.

Нитокрис нравилось дразнить мага. Они не могли быть друзьями. Царица чувствовала свое родство с миром демонов, которых пытался поработить Аль-Хазрад, и маг всегда вызывал в ней прилив острой ненависти. Пока она была госпожой положения, ибо ее глаза зорче, а зубы острее, но допусти Нитокрис один неверный шаг, и Аль-Хазрад молниеносно наступит ей на горло.

— Не смею задерживать вас, Божественная. Ожерелье из золотых мух будет передано вам на рассвете, — сказал маг.