— Нет, Нитокрис, только не это! — собрав последние силы, взмолился пленник. — Пощади меня. Я буду твоим рабом, пылью у твоих ног. До самой смерти!

— Глупец! — нежно рассмеялась она. — Мне служат и после смерти.

— Вечно, — стонал он. — Только отпусти меня!

— Как? — удивилась царица. — Разве не за этим ты прошел сто народов и сто земель? Разве не ради меня ты тайно проник во дворец?

— Не смейся надо мной. Я и так достаточно наказан! — несчастный пытался избежать обжигающих прикосновений ее пальцев.

— Кто, кроме меня, может определить меру наказания? — сладко пропела царица.

Пленник поник головой.

Нитокрис отстранилась от него и прищурила глаза. Истекавшее из раны на шее жертвы сияние было совсем слабым. Оно не могло утолить ее голод.

— Ты не особенно вынослив, Ульв, — с презрением сказала царица. — Впрочем, как и все вёльфюнги. Я оставлю тебе жизнь.

Пленник встрепенулся.

— В обмен на службу, — усмехнулась она. — И запомни: ты будешь жить, пока служишь мне.

— Все, что будет угодно моей повелительнице, — выдавил из себя несчастный.

— Хорошо. — Нитокрис хлопнула в ладоши, и тяжелый ошейник сам распался на две половинки, вслед за ним с грохотом рухнули цепи. Этот нехитрый трюк она усвоила еще девчонкой, но он всегда производил сильное впечатление на ее жертвы.

Ульв рухнул к ногам царицы, он готов был целовать пол, на котором она стояла.

— Ты поедешь обратно на север, — сказала Супруга Бога, — соберешь большой отряд, и будешь ждать моих приказаний.

Пленник очумело мотал головой.

— У меня есть сведения, что вскоре в Арелате понадобятся наемники. Ты все понял?

— Все.

— Повтори.

Ульв машинально повторил за ней фразу, смысл которой пока не доходил до него.

— Верно, — усмехнулась Нитокрис. — Золота ты получишь достаточно. А теперь иди.