Король любил вытаскивать канцлера на длительные загородные прогулки. Магнус страдал слабой грудью, и Арвен был уверен, что старик только усугубляет болезнь, роясь в изъеденных червями манускриптах. Сам Магнус не решался часто покидать дворец, чтобы не ронять своего достоинства в глазах горожан. Хватит и того, что каждый забулдыга может подойти на улице к королю!

Канцлеру было пятьдесят пять лет, он выглядел пожилым и усталым человеком. Понуждая его тащиться так далеко, Арвен преследовал две цели. Во-первых, хотел оторвать Скелла от хартий и ткнуть носом в те самые крестьянские повозки с товарами, купеческие корабли на Арне и марширующие по старым дорогам войска, которые Магнус так хорошо исчислял на пергаменте. Во-вторых, вдали от дворцовых стен, которые, по определению, имеют уши, разговор получался свободнее.

Сегодня собеседники соскользнули на шаткую тему.

— Я делаю что-то не так? — государь заметно горячился. — За последний год четыре заговора! Это когда-нибудь кончится?

— Но ведь из всех катаклизмов Арелат выходит победителем, сир, — канцлер любил сложные слова. Короля они только раздражали, потому что за ними терялся смысл происходящего.

— Дело не в том, побеждаем мы или проигрываем, — тряхнул головой Арвен, — а в том, что нас постоянно трясет!

«Ну наконец-то!» — усмехнулся Магнус. Королевские мысли спели, как яблоки поздней осенью, и канцлер был доволен, что плоды срываются с дерева у него на глазах.

— Такое чувство, что земля разъезжается под ногами, — продолжал Арвен. — Как в трясине: вроде все тихо, а под спудом идет постоянное брожение.

— Вы в этом не виноваты, сир, — покачал головой Магнус.

— Тогда кто?

Канцлер снова усмехнулся. Пять лет назад завоевателя-норлунга не терзали такие заботы. Он просто забрался на трон, перешагнув через труп законного государя, и сам возложил себе на голову королевский венец.