Горт яростно взвыл от боли.

Котар отскочил, держа цепь наготове и ожидая, когда зверь снова нападет на него. Медведь сильно пострадал. Он тер лапами окровавленные глаза, стоны вырывались из его глотки. Зверь потихоньку начинал сходить с ума.

Медленно, шаг за шагом, отступал варвар. У него на спине стонала от страха Лаэлла. Ее длинные черные волосы разметались по плечам, прилипнув к потному телу варвара. Танцовщица дрожала. Она попыталась повернуть голову. Кимберианец услышал, как от страха она затаила дыхание.

– Что случилось? – спросила она.

– Я ослепил его… Я так думаю.

– Даже если ты убьешь его, что изменится?

Котар обнажил зубы в холодной усмешке.

– Ты умеешь плавать?

– Как рыба. Но этот путь… связанными вместе… я не уверена. Ты не сможешь мне помочь… а цепь… в воде…

– Тс-с-с-с-с!

Горт поднял окровавленную морду и заревел, широко открыв пасть. Медведь видел, но плохо, словно смотрел через кровавый туман. Его жгла боль… голова была будто раскаленный до краев горшок.

Он забыл о своих противниках. Все, что он хотел, – отплатить людям за эту невыносимую боль. Медведь принюхался. Вокруг стояли люди – мягкие, нежные и надушенные.

И Горт напал. Огромные челюсти медведя раскрылись и сомкнулись на человеке в ярких шелках – одном из придворных Куроса. Плоть и кости затрещали, когда зверь сомкнул челюсти.

Через мгновение, оторвав мужчине правую руку, зверь впился в женщину и стал терзать ее.

Курос вскочил на ноги, дрожа от ужаса.

– Убейте его, убейте зверя!

Дюжина Прокорианских Стражей одновременно двинулась вперед. Они выставили копья и закрылись щитами, надеясь противостоять зверю, который бушевал на палубе. Все остальные – мужчины и женщины – бросились врассыпную.

Никто не вспомнил о Котаре.