Где-то ниже и чуть позади звенели арфы и дико завывали флейты. Легко повернувшись, Котар обнаружил, что отсюда отлично видно палубу. На маленьком железном троне, застеленном дюжиной леопардовых шкур, восседал Курос. Потягивая из золотого кубка, Курос наблюдал за обнаженной девушкой из храма Оазии, которая, покачивая темной прической и тонкими плечами, отбивала ритм голыми ногами по золотистой палубе, демонстрируя развратный танец, столь популярный на ее родине. Император, так же как другие мужчины и женщины на палубе, не отрывал взгляда от гибкого прекрасного тела маленькой танцовщицы.

Никто не думал о кладовой.

Руффлод появился рядом с Котаром.

– Я должен пробраться в каюту. Ты сможешь поддержать меня, пока я взгляну, что делается внутри?

– Могу ли я удержать куль с мукой?

Руффлод кивнул, довольный, опустил голову и скользнул над клювом, цепляясь пальцами за золотистые украшения. Котар схватил вора за ляжки и придержал. Варвар растянулся под головой лебедя, постепенно опуская Руффлода ниже и ниже, так что вор оказался висящим вниз головой у открытого окна каюты.

– Я вижу ее, – пробормотал Руффлод. – Боги… как удивительно!

Маленький человек оперся обо что-то и повис неподвижно. Его голос звучал спокойно, но чуть приглушенно, когда он прошептал:

– Отпусти меня. Отпусти!

Котар разжал пальцы.

Словно проворная обезьяна, маленький человечек опустился, перенеся свой вес на кончики пальцев, и бесшумно ударился ногами о золотистую корму. Потом, подтянувшись, он перелез через подоконник и исчез.

Котар лежал бесшумно, как тигр на охоте. Он прислушивался, но царило спокойствие: ни возбужденных голосов, ни звона сторожевых колокольчиков. Его варварские инстинкты подсказывали, что Руффлод должен подойти к окну и протянуть ему Спираль так, чтобы Котар мог взять ее и спрятать за перевязь меча.