Дядя Миша, средних лет и небольшого роста, с немного потрепанной физиономией, вышел из своей каморки и сразу понял, зачем пожаловал посетитель. Выхватив из рук Демидыча сумку, он проворно открыл ее и извлек оттуда коньки «долгопрудные», на которых Демидыч в последний раз катался еще до Афгана.

- О, серьезная вещь! - Дядя Миша очень любил поговорить, особенно когда попадался хороший слушатель - спокойный и молчаливый. - «Долгопруды»! Уважаю, если ты еще катаешься на этом говне. Лет двадцать-то им есть? Вижу, что есть. Этотинок, правда, не наш, чехословацкий, куда ни шло. О! А ты вообще их когда-нибудь точил?

Мастер даже присвистнул, взглянув на лезвие, и включил станок.

- Ты отойди, сынок, а то сейчас тут стружка полетит, грязь всякая, постой в дверях. - Станок омерзительно завизжал, полетели искры. - Вот ты глянь, искры яркие, летят кучей, это значит - сталь плохая. Потому что у нас в стране всегда такой принцип был - если делают товар широкого потребления, ширпотреб значит, то берут самую дрянь, отбросы с помоек собирают. Для мастеров спорта, мать их, делали на заказ коньки, с виду обычные «динамо», но качество было отличное. На специальных станках делали. А для остальных - «динамо» как «динамо», говно, но профессиональное. Все наши знаменитые хоккеисты катались сначала на «динамо». Сейчас-то вот посмотри на них: ни у кого советских коньков нет. Да на тебе вообще хоть что-нибудь наше надето? Трусы разве что. И носки. Да и то, если зарплата нормальная, ты и трусы себе купишь импортные. Кутюр!

- Ботинки у меня отечественные. «Зима» называются, - вставил несколько слов Демидыч.

- Вот-вот, да и то небось по лицензии сделаны. Раньше лосей стреляли по лицензии, а теперь ботинки делают. Так, что тут у нас выходит? Да-а, вот сталь-то, зараза. Ее ровно и не заточишь, она чуть ли не крошится. - Дядя Миша поднял какой-то рычаг на точильном станке, раздался скрежет, - видимо, выравнивался точильный круг. - Это я так весь круг себе сточу на твоих коньках.