Первые слова он сказал на стремянке, выйдя из кабины, когда ткнул носком башмака лунный грунт. Он сказал: "Грунт здесь мягкий, я легко могу расшвыривать его башмаком". И мне это всегда нравилось гораздо больше, потому что было естественно, а не придумано и заучено заранее. Так и тут: эксперт попрощался, а вы ему сказали, что шофер ждет его за дверью. Мне это нравится больше, чем какие-либо торжественные слова. Я думаю, что тому человеку это тоже понравилось бы, - добавил Уилер, мотнув своим волевым подбородком в сторону излучающих жар черных дверок.

- Но он-то был не совсем человек.

- Говорят, - бросил Уилер с полуулыбкой и отвернулся, и в эту секунду Карл ощутил, что наступил решающий момент.

Он произнес нарочито бесстрастным голосом:

- Я сказал насчет человека в буквальном смысле этого слова, Уилер.

И тут не столь уж важным было, что именно сказал Карл. На это Уилер мог ответить еще одной полуулыбкой и промолчать. Но интонация и, пожалуй, само обращение - "Уилер"! .. У деловых людей всегда существует определенный ритуал. Для нескольких человек его уровня и ближайших подчиненных он был "Клив". Для нижестоящих он был "мистер Уилер" в глаза и просто "Уилер" за спиной. Но никто даже из равных ему никогда не решился бы назвать его в глаза "Уилер". Как бы там ни было, слова Карла заставили Кливленда Уилера отпустить дверную ручку, за которую он уже было взялся, и обернуться. Лицо его выражало любопытство и настороженность.

- Вы уж скажите мне, доктор, что все это значит.

- Я сделаю нечто большее. Идемте со мной, - ответил Карл и без лишних объяснений пошел к углу комнаты, за печью, предоставив Уилеру самому решать, идти ему за ним или нет.

Уилер пошел.

Дойдя до угла, Карл повернулся к нему.

- Если вы когда-нибудь кому-либо скажете о том, что сейчас увидите, я просто откажусь от всего.