Я облизала сухие губы и стала медленно поворачивать голову в сторону возницы. Солнце светило в лицо. Судя по его положению, было около восьми вечера. Все, что смогла понять - мы едем куда-то в сторону клонящегося к закату солнца. Щуря глаза, попыталась разглядеть темный силуэт возницы. Пожалуй, стоит подать голос… Из пересохшего горла вырвался каркающий хрип… Мужик подскочил. 'Да-а… - успел прокомментировать внутренний голос, - с твоими вокальными данными только и знакомиться'. Возница повернулся ко мне лицом, делая странные круги перед грудью левой рукой, сжимая поводья в правой. Блин, похоже, повезло нарваться на какого-то сектанта. 'Вряд ли он объяснит, что происходит, где мы и почему сейчас лето', - с неудовольствием подумала я, рассматривая бородатого мужчину лет сорока пяти, в льняной рубашке с косым воротом. Почему-то страха перед ним совершенно не было, хотя по идее я находилась в довольно беспомощном положении. А вот нежданный знакомый рассматривал меня с явной боязнью и недоверием.
– Ташерон тха ке? - осторожно поинтересовался он гулким басом.
– Ни черта не понимаю… - вежливо отозвалась я хриплым шепотом.
Мужик хмыкнул, недоверчиво покосился на грустную меня и протянул пузатую фляжку с водой. ВОДА! Я сделала резкое хватательное движение, от которого заныла многострадальная головушка, и присосалась к горлышку баклажки, как оголодавший вампир. Втянув в себя последние капли, посмотрела на своего бородатого ангела с искренней признательностью: