– Спасибо! - искренне поблагодарила я. - А я как раз думала, как бы вас на это уговорить!

– Пошли, пора седлать лошадей.

В последующие полчаса развлекались все, кроме меня. Подняв с земли потник и аккуратно положив его на спину Дубса, я разворачивалась за седлом. Стоило мне за ним наклониться, как эта скотина встряхивала шкурой, и потник сползал на траву. Шепотом поминая лошадиную родню до седьмого колена и нетрадиционные отношения самого Дубса с седлом, потником, тихо постанывающими от смеха мужчинами и всем окружающим миром, я начинала всю процедуру с начала. После третьего дубля я умоляюще уставилась в сторону мужской половины. Тумар, усмехаясь в бороду, подошел и за минуту оседлал вредную скотину.

– Пойми, - втолковывал он мне, - пока конь тебя не уважает и не доверяет, то и слушаться не будет.

– А как заставить его себя уважать?

– А как ты думаешь?

– Ну-у… хворостина отпадает, страх - не уважение, да и не люблю я такие методы… может одного доверия пока хватит? Уважать ему меня особо не за что… - вспомнила я свои утренние кульбиты.

Тумар задумчиво посмотрел на меня и кивнул:

– Все-таки ты странная… очень не многие думают так… большинство предпочтет страх.

Мы вернулись к костру и, распрощавшись с сотрапезниками, продолжили путь.

Два последующих дня я не слезала с Дубса. Сначала жеребец капризничал, но когда я вечером вымыла его в озерце и покормила с руки остатками пирога, он смирился с моим присутствием.

Конечно, я не стала отличным наездником, говоря честно, не стала даже хорошим, но сползать жеребцу под брюхо на рысях перестала.

К вечеру третьего дня показалось крупное село на слиянии двух рек. Мы добрались до ярмарки в Больших Сотках.

Глава 3

Все женщины по сути своей ангелы, но когда им обламывают крылья, приходится летать на метле…