– Отличный выстрел, – кивнул Тумар.

Я сгрузила добычу в телегу и хищно посмотрела на привязанного ко второй телеге жеребца. Мне не помешал бы урок верховой езды, а то весь мой опыт состоял из нескольких верховых прогулок, на которые мы отважились с подругой, отдыхая летом в Анапе…

Часа через четыре, свернувшись калачиком между свертками и бережно устраивая пострадавшие свои вторые девяносто, я невесело размышляла, что верховая езда – явно не мой конек. По моему предвзятому мнению, жеребец полностью оправдывал свою кличку – Дубс. Говоря откровенно, на лошади я держалась как мешок с картошкой. Правда, когда коник двигался шагом, то производила вполне приличное впечатление, но стоило ему пойти рысью или перейти в галоп, и я вцеплялась в луку седла, сползая набок и издавая жалобные стоны, как получившая флюс баньши. Что-то мне нерадостно подсказывало: это зрелище Лорин не обменяет даже на дюжину билетов в балаган.

Проснулась я от резкой остановки. Похоже, что у нас первый привал. Осторожно соскочив с повозки, подняла вопросительный взгляд на Тумара. Он кивнул на Лорина:

– Решайте, кто готовит еду, а кто собирает хворост для костра.

Я предпочла хворост, а парнишке досталось приготовление пищи. Тумар распряг лошадей, давая им возможность попастись. Солнце чуть склонилось к горизонту, по моим прикидкам было около трех часов пополудни. Значит, в дороге мы часов девять… «Да, матушка, горазда же ты дрыхнуть!» – проснулся внутренний голос. Мысленно фыркнув в ответ, я пошла в сторону леса.

Через полчаса, взъерошенная и мокрая, как мышь, я аккуратно продиралась в сторону бивуака с большой вязанкой хвороста. Ближе к дороге лес стал редким, и идти было гораздо легче. Я услышала голоса. Осторожно сгрузив сучья под старой осиной, стала красться к месту стоянки…

– Лейна, вылезай! – весело крикнул Лорин. – Тебя за сто шагов слышно!