Но кто сможет узнать, какие мысли роились в голове Бриджуотера. Он подписал чек, вырвал его и с поклоном протянул адвокату.

- А что бы вы пили под телятину?- спросил он.

- Простите?

- Вы говорили, что "Нюи-сен-жорж" перебивает вкус телятины. Какое бы вы выбрали вино?

- Прежде всего, я не выбрал бы телятину. Я не ем мясо.

- Не едите мясо?- Бриджуотер, похоже, мог без труда умять целого барашка. А чем же вы питаетесь?

- Сегодня вечером я буду есть запеканку из орехов и соевых бобов. Под нее отлично пойдет "Нюи-сен-жорж". А может, я отдам предпочтение доброй бутылке "Шамбертина".

"Шамбертин" и запеканка из орехов и соевых бобов остались лишь приятным воспоминанием, когда четырьмя днями позже охранник привел маленького адвоката в камеру, где его дожидался Эванс Уилер. Адвокат, в сшитом по фигуре темно-сером костюме, жилетке, голубой рубашке и галстуке цвета морской волны разительно отличался от своего клиента. Высокого, худого, словно молодой Линкольн, в полосатом комбинезоне и джинсовой рубашке. Клиент был в стоптанных кроссовках, адвокат - в начищенных туфлях из кордовской кожи.

Однако, отметил Эренграф, наряд этот был молодому человеку к лицу, даже пятна от реактивов на комбинезоне и заштопанный рукав рубашки.

- Мистер Эренграф,- Уилер протянул руку,- прошу извинить, что принимаю вас в столь неподобающей обстановке. Подозреваемых в массовом убийстве в хоромы не селят,- он печально улыбнулся.- Газеты называют случившееся преступлением века.

- Это ерунда,- отмахнулся Эренграф.- До конца века еще далеко. Но преступление, несомненно, очень серьезное, сэр, и собранные улики ставят вас в щекотливое положение.

- Потому-то я и хочу, чтобы вы были на моей стороне, мистер Эренграф.