Мне стало неуютно. Это чувство усилилось после того, как до моего слуха донесся едва различимый звук. Казалось, что кто-то пытается открыть мою дверь снаружи. Я вскочил с нар, кинулся к двери и распахнул ее. Никого. Ни в коридоре, ни на лестнице.

Я заперся и снова лег. Опять тот же самый тихий скрежет! Скряб-скряб. Будто домушник подбирает отмычку для дверного замка. Едва дыша, я прислушивался к этому звуку. Нет, он идет не из коридора, а откуда-то со стороны кормы, из самых недр яхты.

Я напрягал слух до тех пор, пока вся эта катавасия мне не надоела. Забитая вопросами голова перестала нормально соображать, и я почувствовал, как во мне закипает раздражение и злость на самого себя. Да пусть они тут все хоть на ушах ходить станут! Мне наплевать на яхту и на команду! Я хочу спать!

Уставший организм на ура воспринял эти прогрессивные мысли. Уснул я быстро и до рассвета не открывал глаз.

Глава 3

Я объявляю голодовку

Ежась от утренней прохлады, я стоял на носу, вглядываясь в горизонт в надежде увидеть вертолет или, на худой случай, какое-нибудь судно. Но ничто, кроме чаек, не попадало в поле моего зрения. Море было идеально гладким, ближе к горизонту оно приобретало цвет разбавленного молока. Таким же незрелым, сырым было утреннее небо. Пронзительная голубизна, которая придает морю аквамариновый цвет, еще не созрела. Тонкие размазанные облака приглушали и без того холодные солнечные лучи.

– Где я тебя уже видел? – сказал рыжий, незаметно подкравшись ко мне со спины и хлопнув по плечу.