– Сидеть! – крикнул он, направляя на меня оружие.

Мне пришлось подчиниться. Мы часто дышали и поправляли на себе одежду. Моя футболка треснула и разошлась по шву под мышкой. У Фобоса был надорван накладной карман на рукаве, в котором он носил сигареты.

– Какого черта ты ползал по полу? – с явно преувеличенным гневом спросил он, словно мое ползанье было проявлением некоего великого греха.

– Я не ползал, – ответил я, заправляя футболку в джинсы. – Я упал.

– Откуда?

– С дивана, откуда ж еще? Уснул и упал.

– Что-то ты слишком много падаешь в последнее время, дружок! То с самолета, то с дивана!

– А это наследственное. Мой дед как на поезде поедет, так обязательно с полки навернется. Его и привязывали, и чемоданами обкладывали – все без толку…

– Ладно, хватит языком молоть!

В каюту заглянул Али. Он жевал, щеки его лоснились, второй подбородок покоился на воротнике рубашки, как сытый тюлень на пляже. Убедившись, что Фобос держит меня на прицеле и в посторонней помощи не нуждается, Али почесал висок стволом автомата и исчез.

Фобос недовольно сопел, все его дутые претензии ко мне иссякли.

– Вставай! – приказал он, взмахнув пистолетом. – Будешь теперь падать в другом месте.

Он вывел меня в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. Мне показалось, что он сам толком не знает, куда меня вести и где пристроить.

– Куда идти? – уточнил я.

– Прямо дуй! – неопределенно ответил Фобос.

Прямо передо мной было две двери. Одна вела в кают-компанию, а другая – тяжелая, металлическая, с мощным запорным рычагом – вниз, в машинное отделение. Разумеется, Фобос намеревался отвести меня в кают-компанию, а оттуда на палубу. Но тут меня вдруг озарила идея. Без каких-либо колебаний, словно приказ Фобоса я понял так и никак иначе, я подошел к двери в машинное отделение и взялся за ручку.