испугаться и уволиться, чтоб тебе в сауне с авторитетами поссориться, чтоб на тебя патриархия с визгом наехала, чтоб налоговая просила взяток, а денег таких не было, чтоб тобой ФСБ интересовалась аккуратно, чтоб за тобой наружка велась, и всем это было понятно, чтоб менты у тебя даже денег не брали, чтоб твой юрист скрывался в Сенегале, чтоб тебе повестки из военкомата вдруг прибыли, чтоб в новостях сообщили про твои гигантские прибыли, чтоб у тебя сахар в моче повысился, чтоб ты в розыске по России числился, чтоб ты на сто килограммов поправился, чтоб ты правозащитникам и блогерам нравился, чтоб на тебя ордер три года как выписали, чтоб тебя даже на Кипр не выпустили, чтоб твой мобильник прослушивали сразу трое, и в штаны тебе, напоминаю, геморроя, чтоб ты с балкона бросился да не разбился, чтоб тебе следователь попался грубый и матерился, чтоб твою фирму растащили депутаты, и чтоб, наконец, ты понял — всё из-за той несчастной зарплаты, чтоб в твоей камере были одни гомики, ты черное пятно в белоснежных просторах российской экономики!

— Всё, Эльвира, беги читай почту, пока ее кто-нибудь не перехватил. И не забудь после удалить файл. Сделай все сегодня, тогда заклинание сработает через пару дней.

— Правда? — прошептала Эльвира. — Спасибо тебе! Спасибо тебе, огромное!

И она убежала.

Я вздохнула. Разумеется, заклинание сработает, и Эльвира избавится от своего Соколова… или Соловьева? Я открыла нотик и застучала по клавишам. А когда подняла глаза, снова наткнулась на взгляд той робкой гёл с прозрачными глазами куклы и полуоткрытым ртом, в безвкусной жилетке и отвратительных серых штанах. Она сделала шаг вперед и протянула руку, словно пытаясь голосовать вслед проезжающему джихад-таксо. На этой руке у нее болталась, во-первых, плетеная фенечка с бисером, что показывало низкий социальный статус, инфантилизм и IQ middle-класса, а во-вторых, тесемка с магнитным пропуском синего цвета. То есть гостевым.

Гёл протянула руку и, слегка заикаясь, произнесла: