— Замечательно! Дочь кухарки и извозчика хочет стать менеджером! И вы всю жизнь прожили с мамой?

— С бабушкой.

— О боже. Сочувствую. Ну, хорошо. Сколько длится ваша практика?

— Месяц…

— Месяц. Месяц мы будем работать вместе. Ясно? Поэтому у нас не должно быть друг от друга никаких тайн. Какие у вас есть тайны?

Даша готова была расплакаться.

— Хорошо, я скажу, — прошептала она. — Только никому не говорите! Обещаете?

— Постараюсь.

Она откинула с лица белокурый локон, наклонилась к моему уху и доверительно прошептала:

— Я плохо знаю английский!

Я ничего не ответила, пытаясь осмыслить две новости. Одна была хорошей: практикантка не шпионка. Вторая новость была плохая: практикантка оказалась полной дурой. Впрочем, с этим уже можно было работать.

— Хорошо, Даша, а что вы знаете обо мне? — спросила я.

— Ой, ничего пока… — растерялась она. Я хмыкнула.

— Но вы же меня как-то узнали в лицо?

— Я… мне сказали, чтобы я нашла Илену Сквоттер… А там, в вестибюле, стенгазета с поздравлениями сотрудниц с Восьмым марта, и…

— Мне сказали… — передразнила я. — А интернетом вы совсем не умеете пользоваться?

Дарья прижала уши, открыла рот и стала напоминать глупую домашнюю nauticle pig.

— Умею, конечно, — ответила она. — Но разве там можно что-то найти по фамилии?

— Значит, не умеете, — констатировала я.

— Но там так много лишней информации! Я даже по своей фамилии ничего найти не могу! — оправдывалась Дарья.

— Вообще ничего?

— Вообще! Как в поисковике наберу «Босякова» — так пять страниц политических новостей!

— Каких-каких новостей? — заинтересовалась я, набирая «Босякова» без имени и отчества.