Прежде чем Даша успела опомниться, я augenblick вырвала у нее из рук эту флешку, шлепнула на бетон крыльца и с силой размолотила каблуком в труху. Потом салфеткой аккуратно собрала эту труху, сходила и высыпала в урну. Когда я вернулась, глаза у Даши были круглыми. В них читалось: "И эти люди мне запрещают обкусывать кусачками ногти!"

— Так надо, — объяснила я, сама уже не понимая, почему так поступила, хотя могла просто выкинуть. — Запомните, Дарья: подбирать чужие флешки так же мерзко и опасно в плане инфекций, как докуривать чужие бычки или доедать огрызки яблок, найденные под крыльцом!

Даша испуганно кивнула.

Тут, к счастью, hombre на побегушках вынес ее пропуск.

Когда мы попали внутрь, дорогу мне снова перегородила Verfluechter Эльза Мартыновна.

— Лена, — скрипуче произнесла она с easy укоризной, — а я же вас ищу!

— Что-то стряслось, Эльза Мартыновна? — сухо произнесла я.

— Вы не могли бы зайти ко мне в отдел? Надо кое-что уточнить и подписать.

— Сожалею, Эльза Мартыновна, у меня сейчас абсолютно неотложное совещание. А что случилось?

Эльза Мартыновна замялась.

— Мы потеряли вашу трудовую книжку. Ее придется переоформить.

Это мне уже совсем не понравилось.

— Простите, Эльза Мартыновна, вы вообще в своем уме? Вы что такое говорите? Они потеряли мою трудовую книжку! Good news everyone! Так ищите же, ипатьевская слобода! Или это я должна ее искать? А может, я должна бросить все свои дела, отменить все встречи и бегать переоформлять книжку, которую вы не можете у себя в бардаке найти?

— А вы не кричите на меня, Сквоттер! — зловеще зашипела Эльза Мартыновна. — На меня еще никто не смел повышать голос! Я сорок лет работаю в отделе кадров! Я возглавляла кадровый отдел, еще когда здесь был двенадцатый подшипниковый завод имени…

— Зато я никогда не возглавляла кадровых отделов, поэтому меня абсолютно не интересует ваша биография, — перебила я. — За сорок лет можно было научиться не терять чужие трудовые книжки. А завтра вы скажете, что и мой трудовой договор потерян?