Итак, мы с Дарьей осмотрели его вещи, обсудили ситуацию, доели все, что оставалось, заказали вторую деревянную ладью с набором суши, съели половину и поняли, что погорячились с ней. И лишь в этот момент я сообразила, что господина Кутузова подозрительно долго нет. Полчаса в туалет не ходят, а значит, пора будить клиента, нашедшего там себе плацкарту. Я позвонила ему на мобильник — абонент оказался вне зоны действия сети.

Оставив Дашу за столиком, я направилась к туалетам и nonchalantly заглянула в мужской, сделав лицо, какое бывает у приличной гёл, если она ошиблась дверью, не разобравшись в иероглифах. Хотя иероглиф на двери был самый расхожий — профиль неудачника в цилиндре пушкинской эпохи. Туалет оказался пуст. На всякий случай я заглянула и в женский — пусто.

Выйдя на проходной пятачок, я направилась к вахтенной казашке у дверей и лаконично описала das Probleme. Казашка вытащила из недр заведения другую казашку — то ли плохо понимала по-русски, то ли сменилась на посту недавно. Я повторила вопрос ей и получила ответ: да, сильно нетрезвый гражданин (она сделала особый упор на "сильно") в белой рубашке и штанах "с полосочками", сидевший за вашим столиком (оказывается, она запомнила столик), вышел из туалета и попросил сигарет без фильтра той модели, какой здесь не было. А от тех, какие были, отказался и сказал, что сходит к ларьку купит. Так и сказал: к ларьку, купит. Возвращался он или нет, казашка не помнит, потому что ушла с поста. Теперь она понимает, что господин в почти белой рубашке и штанах с полосочками ушел окончательно, и ее невыразимо волнует вопрос, кто заплатит. Я успокоила ее, что мы заплатим, и даже сразу попросила счет, коробку для недоеденных суши и полиэтиленовый пакет, куда собиралась сложить его вещи и дозвониться ему завтра…