— Гамлет Валентинович, у меня сейчас не самое удачное время, чтобы планировать карьеру. Возможен вариант, что мне придется уйти.

— Как? Куда?! — опешил Позорян.

— В декрет.

— Ах вон оно что… — Позорян чуть расслабился, но досадливо почесал нос короткими звериными рывками. — Ну, что ж поделать… — снова поморщился он с гадливым пониманием, чем, несомненно, нанес бы душевную травму любой женщине и даже, пожалуй, мне, если б я действительно была в положении. — И когда?

— Через десять месяцев.

— Ишь, как… — задумался он.

— Вас машина ждет, — напомнила я прямолинейно.

— Да, — спохватился он и пожал мне руку. — Иленочка, удачи вам и спасибо за работу! Как вернетесь из Суздаля — я вас все же жду. Надо вам хоть зарплату поднять!

— Из Ельца, — возразила я хмуро, но он уже не слышал. Терпеть не могу, когда кто-нибудь из начальства начинает разговоры о повышении моей зарплаты — это всегда оборачивается проблемами.

Я не люблю пересматривать договоренности. Но рассудила, что если Позорян так обрадован этой dumme ТРК, то я имею полное право перевесить свои истории на эту самую Марину. Осталось только ее найти. Я залезла в нотик в базу, но мобильника ее не нашла. Уж не поехала ли она с Позоряном на эту дурацкую презентацию? Пришлось отправить ей по корпоративке срочное сообщение, что жду ее в буфете второго этажа.

В буфете на меня напала Эльвира. Я и сама не знаю, отчего так добра к этому несчастному существу. Но сегодня Эльвира выглядела именинницей — ее глаза выражали не вековую скорбь, а щенячью радость, хотя лицо сохраняло напускное уныние. Я подумала, что у Эльвиры в результате тренингов наконец случились подвижки в private life. Но, увидев меня, она бросилась мне на шею целоваться с таким нерастраченным запасом нежности, что дело явно было в другом. Я не люблю, когда меня лижут щенки и целуют Эльвиры.