— Ну…

— Без «ну». Все религии описывают посмертное существование ровно теми же словами, как мы рассказываем о шубе из белька. Белек умер, он больше не двигается и не издает звуков, зато шуба его теперь вечна и принадлежит нам — вот она, можно пощупать.

— Просто душа становится рядом с Господом, и в этом счастье…

— Мы про шубу из белька? О да, она рядом. Сливается со своим Господом — запахивается, подвязывается пояском, а руки в рукава продергиваются для полного слияния. Осталось только объяснить бельку, что его шуба будет счастлива находиться в такой интимной близости рядом с человеком, и в этом предназначение белька — вовремя отдать свою шубу. Если бы среди бельков удалось провести эффективную пиар-кампанию по продвижению соответствующих нравственных ценностей…

— Но они же живут на фермах, как в концлагере, и ждут своей смерти! — воскликнула Даша с отчаянием.

Я пожала плечами.

— Вся планета Земля для своих обитателей, включая человека, — один большой концлагерь, где живут в ожидании разделки. — Я сделала паузу — долгую-долгую, чтобы она лучше поняла то, что я сейчас скажу: — Понимаете, Даша, кровавый промысел бельков — это жалкое подобие того промысла, в котором используют нас. Для чего это понадобилось Господу и что он шьет после из наших душ — вопрос, ответа на который никто здесь не знает. Но с подкупающей откровенностью это так и называется открытым текстом. Знаете как?

— Как?

— БОЖИЙ ПРОМЫСЕЛ.

Провинция

Всякий раз, когда ты выезжаешь из Москвы в провинцию, появляется странное ощущение, которое можно сравнить лишь с посадкой за чужой и старый компьютер.