Дорожка, как и коридор, тянулась вдаль, в серый полумрак, где исчезала, съеденная перспективой. Якуб Вендрович терпеливо плелся. Возле него шагал не то проводник, не то стражник. Мрачный охранник солидного телосложения с автоматом Калашникова в волосатой лапе. К описанию стоило бы добавить, что на груди у него болталось несколько орденов. Лицо охранника было мертвенно бледным, как брюхо дохлой рыбы, что гармонично сочеталось с не менее болезненным цветом стен.

— Приятно тут, — пошутил Якуб. — Совсем как в штаб-квартире КГБ.

— Это и есть штаб-квартира КГБ, — отозвался охранник и снова замолчал.

— А если я потребую польского консула? — спросил с хитрецой Якуб.

— Это одно из самых засекреченных мест на земле. Чужим дипломатам здесь делать нечего.

— А если я окажу сопротивление?

Охранник ничего не ответил, но его автомат неожиданно оказался в позиции для стрельбы.

— Ладно, ладно… Я шучу.

Они остановились перед стальной дверью. Охранник постучал и ворота со скрипом отворились. За дверью охранников прибавилось. У некоторых даже были собаки на поводках. Все были рослые и при орденах.

- Генерал ждет, — сказал один из них.

Они вошли в небольшой кабинет. Кабинет тоже был сделан из бетона, но чуть поаккуратней, чем коридор, по крайней мере, арматура не торчала из стен. В кабинете была конторка, столик, прикрученный шурупами к бетонному полу, и портрет очередного генерального секретаря. Пол был заляпан пятнами бурого цвета, тут и там на нем мелом были нарисованы силуэты. Силуэты более-менее соответствовали брызгам крови и дырам от пуль на стенах. — Якуб Вендрович? — уточнил генерал. — Ага, — признался экзорцист. Генерал какое-то время разглядывал стоящий перед ним на конторке кроваво-красный телефон, а потом начал.

— Наша передовая советская наука решила за последние годы ряд, казалось бы, неразрешимых проблем.

— Питьевой спирт из опилок? — Якуб живо заинтересовался.