Из постановления ЦК ВКП(б)

“Испанская компартия во власти экстремизма”.

23 октября 1948 г.

Как и ожидалось, на выборах в России победила партия коммунистов. Социалисты-революционеры во главе с Рыковым и Черновым набрали 23 % голосов и сформировали парламентскую оппозицию. Как говорят в России, рука руку моет.

New York Times, The 21 of May 1945.

Ленин оставил в наследство Бухарину комплексы революционера. Яд испанской ультрарадикальной пропаганды делал свое дело — Бухарину действительно было неудобно, что он воздерживается от революционных эскапад. Воспоминания юности и упреки внешних и внутренних троцкистов-ленинцев формировали психологическую потребность доказать себе и другим, что он — не просто премьер и председатель президиума парламента, но Вождь мировой революции, как его великий предшественник. СССР не прекращал участие в гонке вооружений, которая с начала 50-х гг. приняла атомный характер. Экономика снова работала на грани возможностей. Эсеры попытались было использовать это обстоятельство для расширения своего электората, но встретили жесткий отпор. Парламент был распущен, Чернов выслан из страны, а Рыков сослан в Нижний Новгород. Эсеры пытались митинговать, но митинги эти жестоко разгонялись, а народ безмолвствовал, зачарованный пропагандой об империалистической угрозе, каковая действительно была заметна.

Коэн С. Бухарин. Политическая биография. М., 1980.

Николай Иванович покачивался в ленском кресле и неторопливо говорил, почти шептал: “Если послушать испанское радио, то мы — ренегаты Каутские. Где бы они были без нашей поддержки. Тлетворное влияние Запада — или буржуйский комфорт, или крики о том, что их предали. Нет, все-таки Ильич напрасно ушел из Китая. Я это только сейчас понял — империализм как кощей — живет в одном месте, а жизнь его на конце иглы — совсем в другом. Ну ничего, сейчас мы достаточно сильны”.