Сталин И. Воспоминания старого большевика. Париж, 1954.

Думаю, критическая точка в медицинском состоянии Ленина была пройдена как раз в начале 1922 года. Если бы мы опоздали на несколько месяцев, медицина была бы бессильна. Позднее я часто думал: а не следовало бы опоздать? Но клятва Гиппократа излечивает меня от таких сомнений.

Dole D. Two years in Kremlin.

Сталин слишком груб…

Ленин В.И. Письмо к съезду.

Соч. Т.28. М., 1939.

— Ваш друг Сталин совершенно затравил меня, — заявил мне Доул прямо с порога.

— Ну, не такой уж он мне и друг, дорогой профессор, — ответил я. — Скорее наоборот. Однако его влияние в партии велико.

— По моим расчетам, кризис должен миновать месяца через два. И тогда я уеду.

— Советский Союз не забудет Вашей помощи. Но, дорогой профессор, мы не можем не думать о том, что Вы скажете там… — я старался быть максимально вежливым.

— Не волнуйтесь. Врачебная тайна превыше всего. Во всяком случае, пока жив пациент или я. После смерти одного из нас возможно будет опубликовано исследование мозговой деятельности этого уникального человека.

Надо отдать должное профессору Доулу. До самой смерти Ильича он ни строчки не опубликовал о нем.

Л.Троцкий. Моя жизнь. Т.2. М., 1941.

Как и следовало ожидать, после отъезда лжепрофессора здоровье Ленина выровнялось. Но наши отношения с ним в этот период были изрядно подпорчены, тем более, что недоброжелатели нашептали ему чуть ли не о заговоре с моей стороны. Я просился в отставку с опостылевшей канцелярской работы. И Ильич пошел в этом мне навстречу. Все-таки ленинское чутье не подвело Вождя — я возглавил ВСНХ, встал на самое острие социалистического строительства. Вскоре мы помирились.