— Я вижу, техника устройства переносных пыточных камер не отличается от нашей, — похвалил полковник.

— А как же, опираемся на общую славную традицию… Со времен революции…

Он достал из подъемника коробку и поставил на стол. Снял картонную крышку.

— Я вижу, здесь две лягушки, — отметил гость.

— Ага, — Калманавардзе подтвердил его выводы. — Теперь смотрите внимательно.

Он поудобнее взял первое земноводное и подошел к принцессе. Один из охранников отклеил пластырь. Принцесса завыла как сирена.

— Похоже, она требует немецкого консула, — опознал некоторые вопли полковник.

— Я уже говорил вам, товарищ принцесса, что мы не допускаем сюда иностранных дипломатов, — сказал ласково генерал. — А если и допускаем, так не для того, чтобы потом выпускать… — он улыбнулся, припомнив что-то.

Принцесса кричала не переставая.

— Она неплохая, только по-нашему не понимает, — объяснил генерал, — однако, к делу.

Один из охранников стукнул аристократку по голове. Помогло, она тотчас замолкла.

— Ты полегче, — предупредил его генерал. — Очень хрупкий материал… Эти капиталисты как из дерьма сделаны…

Одной рукой он схватил ее за волосы, а другой сунул ей лягушку в губы.

— Целуй, холера, — проворчал он. Полыхнул зеленый свет и на землю упал мужчина в очках с разбитым лицом.

— Взять его, пока не очухался, — велел генерал.

Караульные оттащили тело в сторону и бросили на опилки. Генерал достал из коробки вторую лягушку. Снова полыхнул свет и на землю рухнул мужчина в белой одежде и высоком поварском колпаке. Охранники наклонились над ним, но начальник остановил их жестом.

— Погоди, погоди, — буркнул он, — что-то не сходится… Вот этот, — он указал на очкарика, — это некий Суворов, наш разведчик, который сбежал на Запад и кропал пасквили на нашу социалистическую родину, которая его воспитала, выкормила и дала ему работу…