— Мы поговорим об этом позже. Я несколько обескуражен. Но сначала — дела. Ведите вашу корову.

Он опустил голову на руки.

— Мургатройд, скажи что-нибудь разумное, или я сейчас сойду с ума. Скажи что-нибудь мудрое!

«Чи?» — вопрошающе произнес Мургатройд.

— Вот спасибо, вот спасибо.

Кальхаун снова прошелся по звездолету, останавливаясь у экранов. Он увидел, что несколько мужчин вышли из странного сооружения, которое как будто прилепилось к диспетчерской. Их одежда была сделана из тяжелой и грубой ткани. Твердо ступая по пастбищу, которое когда-то было посадочной площадкой для звездных кораблей, мужчины дошли до того места, где темным пятном лежало больное животное. Кальхаун сначала и не заметил его. Он знал, что крупный рогатый скот обычно сгибает ноги и ложится на землю, чтобы жевать свою жвачку. Коровы встречались почти везде, где были колонии поселенцев.

Группа осторожно ступающих людей подошла к лежащей корове. Они сняли импровизированные ограждения и подтолкнули корову, та поднялась на ноги и, помотав головой, повернулась к кораблю. Мужчины погнали ее к «Эскулапу».

В пятидесяти метрах от него они остановились, и через внешние микрофоны Кальхаун услышал их голоса; к этому времени он уже разглядел их лица. Четверо из шести носили бороды, двое других выглядели совсем молодо. Во всех мирах мужчины ужасно гордились тем, что могут носить бороду, но мало кто пренебрегал утренним бритьем.

Эти шестеро поспешно повернули назад, как только корова оказалась у звездолета, правда, двое молодых часто оглядывались. Оставленная корова снова улеглась. Она глупо вертела головой, а потом склонила ее на траву.

— Я могу выходить? — мягко спросил Кальхаун.

— Мы следим за вами, — проскрипел микрофон внешней связи.

Кальхаун посмотрел на термометр и оделся потеплее, затем положил в карман бластер. Он вышел из корабля и почувствовал, что очень холодно, хотя он сам не замерз. Он задумался, отчего это так, и посмотрел под ноги: земля нагревалась изнутри.