— Под простыней… — она протянула руку, пытаясь коснуться рукава ученого.

— Не трогайте меня! Или вы забыли про карантин?

— Но я не могу на этом спать! — взвизгнула Диана.

— Да что ж там такое… — Померанцев подошел к кровати и положил ладонь на белую поверхность.

Вот он — ее шанс!

— А-а-а! — заорал старик, когда перо металлической ручки пронзило его руку, пригвождая ладонь к койке. Тонкая струйка крови из пробитой жилы стрельнула вверх.

Пока Померанцев корчился, Диана уже бежала к выходу. Пациенты в камерах оживились — что-то неслышно кричали, размахивали конечностями, блондинка из соседней камеры радостно хлопала в ладоши.

Беги, детка, беги!

От удара плечом с шумом распахнулась металлическая дверь, и девушка выскочила в пустой и темный коридор. Он тянулся по левую и правую руки и заканчивался с обеих сторон одинаковыми дверями без каких-либо надписей, над которыми тускло светили обычные желтые лампочки. Еще одна дверь оказалась прямо перед носом, но на ней висела табличка с изображением писсуара, так что выбор был невелик.

Налево или направо?

«Черт подери, пускай это мужики налево бегают!»

Повезло — дверь оказалась незапертой. Диана попала в узкую сумрачную комнатенку. В темноте мерцали какие-то экраны, кнопки. Не заметив, журналистка задела ногой что-то, и оно с грохотом и дребезжанием покатилось по полу. Перепугавшись, Диана кинулась за ним с единственной мыслью: «Остановить! Остановить, пока не услышали!» — и растянулась сама, споткнувшись о другой предмет.

Глаза привыкли к темноте. На полу, прямо у нее под носом, валялся магазин от автомата, и рассыпанные патроны поблескивали в свете мониторов, а еще лежало несколько пакетиков с чем-то белым.

Диана медленно села на полу, схватила один из пакетов: на ощупь содержимое было мягким и рассыпчатым, как сахарный песок или стиральный порошок…

Порошок?