— Что вы хотите сказать?!..
— Ничего. Совсем ничего. Но мне надоело, что мои ребята снова и снова становятся жертвами выведенной вами заразы. Для разнообразия удовлетворитесь этой бабой, раз уж ей так повезло…
— Боже… Капитан, ее нужно изолировать, вы понимаете? Срочно изолировать!
— Понимаю. Вижу по вашим блестящим глазкам, о чем вы думаете. И хочу сказать одно: пусть каждый занимается своим делом. Вы изучайте, исследуйте, работайте с вашими подопытными. А мне оставьте вопросы их охраны.
— Но как, я вас спрашиваю, как мог бежать этот экземпляр?!
— С этим я разберусь. А вы — разбирайтесь с журналисткой…
5
…Она вышла к городской черте. Занимался рассвет, первые тусклые лучи встающего за спиной солнца освещали пустующие окраины, окрашивали розовым стены уютных однотипных домов, ветхие конуры гаражей, детские площадки с баскетбольными щитами и качелями. Диана чувствовала себя легко и привольно. Ноги несли почти невесомое тело все дальше и дальше, мимо играющих бликами окон, мимо бездомных собак, почему-то разбегающихся от нее, пугливо поджав хвосты. Она шла по дворикам и аллеям, замечая, что ранние птахи при ее приближении замолкают, прячась в зеленой листве деревьев.
Неприятно…
Вот дети, отправляющиеся в школу, выходят из подъездов и замирают на месте, заметив ее. Их маленькие невинные лица вытягиваются, в широко распахнутых глазах блестит страх, готовый прорваться со слезами, ревом и истерикой.
А Диане странно это все. Она так соскучилась по нормальным людям, по Олежке своему непутевому, ей так хочется подойти к какой-нибудь милой девочке с цветастым ранцем за хрупкими плечиками, наклониться к нежным детским губкам и поцеловать их по-матерински.
Но чем ближе она к ребенку, тем сильнее тот дрожит, тем быстрее выражение его лица меняется от испуганного до испытывающего почти физическое отвращение. И в глазах уже видны не только набегающие слезы, но и смутное еще, неясной тенью проступающее отражение…