— Тогда задержитесь ненадолго, — произнес старик, и голос его стал более низким и глубоким, чем прежде. — Останьтесь. Я хочу открыть вам, зачем возвратился сюда.
Внезапно он умолк. Меня охватил глубокий трепет.
— Значит, на то есть особые причины? — спросил я, едва понимая, что говорю.
— Я зову, — продолжал он тем же волнующим голосом, — зову человека, который еще не готов уйти, но предназначен для иной, более высокой цели в другом месте. — В словах незнакомца звучала печаль, и он показался мне еще более загадочным.
— Вы хотите сказать… — начал я, ощущая безотчетный страх.
— Я пришел за тем, кто должен вскоре покинуть эти места, как покинул их я.
Взгляд старика пронизал меня насквозь, но я вновь прямо встретил его, хотя весь дрожал. Вдруг я почувствовал, что во мне проснулось неведомое прежде чувство, хотя не сумел бы назвать его или определить его природу. В душе моей поднялась и вновь отхлынула могучая волна. В единый миг я осознал, что прошлое и будущее слиты воедино в безмерном настоящем, что это мой собственный ограниченный и несовершенный разум выбирает то одно, то другое из бесконечного числа обманчивых представлений, наделенных временным правдоподобием.
Старик отвел от меня взгляд — и мимолетное видение исчезло без следа. Разум вновь воцарился в своем убогом, скучном мире.
— Приходите сегодня в полночь, — услышал я. — Ступайте в Лес мертвых.
Я невольно вцепился в ручку скамьи, почувствовав, что говорю с кем-то, кто знает о прошлом и будущем неизмеримо больше, чем я сам, пребывающий в телесной оболочке и пользующийся обычными способами восприятия, и этот намек на обещание, что завеса может слегка приподняться, произвел на меня сильнейшее впечатление.