Она заслонила от меня старика на то время, пока я отсчитывал мелкие монеты — плату за еду и услуги, — но, когда девушка чуть отошла в сторону, я увидел, что скамья пуста: в комнате не было никого, кроме нас двоих.

Это нисколько меня не удивило — в сущности, я почти ожидал чего-либо подобного. Таинственный человек исчез, как исчезает порой персонаж сновидения, ничем не нарушая его течения и оставляя вас в том же сне. Я заплатил по счету, на деле ознаменовав свое возвращение к обыденной жизни, и тут же спросил у девушки, знаком ли ей старик, сидевший у окна, и что он имел в виду, упомянув Лес мертвых.

Хозяйская дочь вздрогнула и, с беспокойством оглядев пустую комнату, недоуменно сказала, что никого не видит. Когда я подробно описал наружность старика, лицо ее слегка побледнело под нежным загаром, и она самым серьезным тоном сообщила, что здесь, должно быть, побывал призрак.

— Призрак? Какой призрак?

— О, наш деревенский призрак, — тихо ответила она, пугливо придвигаясь поближе с выражением неподдельной тревоги на лице. — Говорят, он является перед смертью.

Мне трудно было заставить ее разговориться, но история, очищенная от суеверий, что с годами окутали память о яркой, необычной личности, оказалась весьма любопытной.

Эта гостиница, рассказывала девушка, в прошлом служила жилищем мелкому фермеру, человеку редких достоинств, хотя и несколько чудаковатому. Всю жизнь он терпел нужду, пока неожиданно ему не досталась большая сумма, почти состояние, от сына, погибшего в колониях.

Старик не изменил скромного образа жизни, но направил все свои силы и средства на помощь односельчанам. Он действовал независимо от личных привязанностей, никому не отдавал предпочтения, словно все люди для него были одинаковы и представляли собой лишь объект истинной, беспристрастной благотворительности. Прежде люди немного его побаивались, но теперь отношение их изменилось, и старик стал пользоваться всеобщей любовью и почитанием. Отныне его величали не иначе, как «Отец деревни».