* * *

В свои сорок лет тетушка Мэри, Джессика Паркер, в отличие от большинства растолстевших от фаст-фудов американок, выглядела, как киноактриса. Особого шарма ей придавали восточные черты лица и отличная фигура двадцатилетней девушки. Олег не мог не оценить эту зрелую женскую красоту, но сейчас его больше интересовал только один вопрос: вспомнит ли Джессика тот эпизод у госпиталя. Не желая форсировать события, он терпеливо дал женщинам возможность пообщаться между собой. Слушая их английскую речь, он с радостью осознал, что понимает смысл их разговора без особого напряжения.

Джессика была в восторге от рассказов Мэри. Иногда она бросала быстрый взгляд на Олега. Он мог, поклясться, что это был взгляд настоящей женщины-хищницы.

— Спроси его: может быть он хочет еще кофе? — обратилась Джессика к племяннице.

— Ты хочешь еще кофе? — тут же по-русски поинтересовалась Мэри у Олега.

— Нет, спасибо, — нетерпеливо ответил Умелов, желая быстрее перейти к главному вопросу, ради которого они собственно и приехали к Джессике.

Неожиданно его внимание привлекла фотография, стоявшая в старой рамке на каменной полке над камином.

— Кто это? — показал он на старое фото.

— Это? Это старший родной брат моей японской бабушки, — ответила Мэри за Джессику.

— Он был военным? — спросил Умелов, не решаясь спросить разрешения рассмотреть фотографию поближе.

— Да. По словам бабушки, он пропал без вести осенью сорок четвертого года.

Журналистский инстинкт не давал покоя Умелову.

— А, при каких обстоятельствах это случилось?