Иван Андреевич внимательно посмотрел на Умелова и продолжил:

— Понимаю. Сейчас у России с Японией есть взаимные претензии по территориальным вопросам. Наверное, эта тема интересна в вашей стране?

— Я бы так не сказал. Сейчас политики в России больше озабочены внутренними проблемами, чем внешними. У нас через полгода выборы президента.

Иван Андреевич понимающе кивнул.

— Правильно ли я понимаю, что расследование, которое вы сейчас ведете, косвенно касается и нашей семьи?

От столь неожиданного вопроса Олег невольно напрягся:

— Иван Андреевич, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду?

— Как что? Истории России и Японии тесно переплетены в нашей семье. Я сам — потомственный русский дворянин. А покойная мать Марии, то есть моя жена, была наполовину японкой. Так, что моя дочь на половину русская, а на четверть японка. Разве она вам об этом ничего не говорила?

Умелов в недоумении отрицательно покачал головой.

— Нет. Она даже словом не обмолвилась, когда мы были в Японии месяц назад. Ведь мы могли найти время и съездить к ее родственникам.

— К сожалению, родственников в Японии у нее нет. Ее бабушка по японской линии, которая родилась в Токио, была абсолютной сиротой. Все ее родные братья погибли на фронтах. А в сорок пятом году от бомбежек американской авиации погибли ее родители. И сейчас единственной родственницей Марии по этой линии можно считать родную сестру моей жены, мисс Джессику Паркер.

Умелов понимающе кивнул.

В комнату вошла разгоряченная Мэри.

— Ужин готов. Мойте руки, я буду накрывать на стол.

* * *

После ужина беседа пошла значительно оживленней. Ивана Андреевича искренне интересовали события, которые происходили сейчас внутри и вокруг России, тем более Умелов, как журналист, владея достаточной информацией, мог интересно рассказать об этом.