- Я... это... тебя всегда любить буду.
- Ой ли? - она улыбнулась. - А теперь иди домой. Иди, иди. Дома знают, где ты пропадаешь? У тебя ведь, наверное, уйма дел? Верно? До утра я не сбегу, буду спать как убитая, и ничего со мной не случится. Ты мне веришь?
Шаги тонули в глубоком снегу, который, кружась, падал весь вечер. Возле фонарей, снежинки - словно летняя мошкара.
Прозвенев, скрылся за поворотом пустой трамвай. Город окутывал снежный туман, и как хорошо было в нем заблудиться. Город спал, и где-то за сугробами прятался его сон. Шаги тонули в тишине, и, как предчувствие лета, в темноте кружило счастье.
Оно тут, за спиной. Или за поворотом.
- Я люблю ее...
Потом, чуть громче:
- Я люблю ее.
И наконец, на всю улицу, чтобы залаяли бездомные собаки:
- Я люблю ее!
Теперь - наверняка. Теперь - на всю жизнь. А жизнь бесконечна!
А жизнь бесконечна. Зимний вечер. Прохожих мало, только скрипит под ногами снег. В окнах первых этажей звездочки елочных огоньков. Новый год уже прошел, а они еще на что-то надеются. Накатанные полоски льда под снегом. Только бы не навернуться. Прошлый раз: возле самого подъезда. И - лежу. Она смеялась, сам смеялся. А таксист, который ждал, потом спросил: "Как это тебя угораздило?" Таксист все понял - тут не до смеха. Мудрые ребята, эти таксисты.
Тра-та-та там-та-та... - протрубил саксофонист.
Это тайный саксофонист, для личного, так сказать, пользования. Я часто слышу в уме разные мелодии, хотя с головой у меня все в порядке. Так бывает, когда мне здорово.
Два экзамена позади. До угла дойдем - поцелую. Губы у нее теплые - в любой мороз. От помады, наверное.
Когда такую обнимаешь, словно в ладонях держишь. Ну как без нее прожить? Если ты рядом, не нужно никакого плейера - музыка сама по себе изнурти прет.