У радориан очень тонкая кожа. Розовая, глянцевая и словно… влажная, что ли? Плюс специфическая мышечная система. А результат – непрерывно шевелящийся кожный покров. Остановить эти мышечные сокращения радорианину так же трудно, как человеку не моргать. Под одеждой их не видно, а вот на лице…

Когда я впервые встретился на станции с радорианином, мне показалось, что кожа его перезрела и готова лопнуть и расползтись. В голову сразу же полезли гнусные ассоциации с подкожными червями-паразитами и прочей гадостью.

Позже я подумал: шевелится, ну и пусть шевелится, мне-то что?!

Самовнушение не помогло. Полтора года с ними общаюсь – никакого привыкания! Будто проклятие кто наложил.

И у элиан схожая проблема. И еще кое у кого была. Вот тебе и антипод объективной красоты. Где б еще сыскать ее саму…

– Тебе это нравится? – В голосе Кэла легкое любопытство.

– Что это? – Не верю в его любопытство ни на грош.

– То, что с тобой происходит. То, что тебя окружает.

– Ах, это… Я думал, ты о бессмысленности моего присутствия здесь.

Кэл молчит. Ладушки, пусть будет по-твоему. Вздохнув, продолжаю:

– Нравится, конечно, Кэл. О чем речь. На Земле… Мы всегда хотели дотянуться до звезд. Хотя бы раз. А мне предложили куда большее.

– И тебя не смущает твое нынешнее положение, – вопрос прозвучал как утверждение.

Я несколько секунд безуспешно искал подтекст.

– В общем, да! У меня на этот счет особых комплексов нет. Во-первых, я подтягиваюсь; во-вторых, глядишь, еще какие скрытые силы откроются. Полтора года назад я не знал, что из землянина простого можно за два часа сделать землянина-телепата.