Эдя протянул руку и озабоченно потрогал сестре лоб. Лоб был прохладный, однако это ничего не значило. Многие помешанные имеют нормальную температуру.

– Ты себя хорошо чувствуешь, сестренка? Картинка не плывет? Я сейчас буду показывать тебе пальцы, а ты говори, сколько их, - ласково попросил он.

Зозо ударила брата по руке.

– Перестань издеваться! Это вопрос жизни и смерти!

– Ну хорошо. И как же ее создавать, эту здоровую конкуренцию? - уступил Эдя.

– Твой знакомый посмотрит на меня молящим взглядом, потребует у Бурлакова объяснений, стукнет кулаком по столу и уйдет весь такой грустный и трагический, заламывая руки!

– И это все? - осторожно уточнил Эдя.

– Все.

Хаврон вздохнул.

– Слушай, твоему сыну шестнадцать, а в тебе столько дури, будто тебе самой четырнадцать с половиной.

Зозо уставилась на брата каленым взглядом василиска.

– Мефу девять! - веско сказала она. - Ты все усвоил? Он замечательный, спокойный мальчик! Немного беспомощный, застенчивый. Не умеет даже кулака сжать. Рос без отца. Сидит в углу и крутит конструктор. Другие дети в классе его обижают.

– Чего?

– Чевочка с хвостиком и кукукалка с шапочкой!

– Не груби брату! Я младший! Меня обижать стыдно! - напомнил Эдя.

Зозо порывисто встала. Стул, на котором она сидела, упал.

– Я не шучу! Я сказала Бурлакову, что Мефу девять. Само как-то выскочило. Девять, но скоро будет десять. Но пока что девять. И попробуй проболтаться! - тихо повторила она.

Эдя сдался. Он хорошо знал сестру. Обычно Зозо смирная и контролируемая, но иногда на нее находит, и тогда лучше не спорить.

– Да ладно. Я что, против? Если захочешь, наденем на Мефа подгузник и скажем, что ему два, но скоро будет три. А что выглядит малость крупновато - так это доктор прописал неудачную кашку! - предложил он.