- Угощайтесь, мой господин.

Пфапф поставил перед курфюрстом кувшин и оловянную кружку. Подошел палач еще с двумя кувшинами.

- Ну, что стоишь? - бросил курфюрст хозяину. - Показывай!

Отвешивая поклоны, Пфапф попятился к стойке.

- Только не вздумай улизнуть! - крикнул ему курфюрст. Мои люди найдут тебя даже в царстве мертвых!

Он наполнил кружку, отхлебнул глоток, причмокнул:

- Слабовато, но вкус восхитительный.

- Пфапф полностью исключил из продажи горячительные напитки, высокочтимый. Верно сказано: вдвойне опасно дьявольское наущение, когда оно обрушивается на трезвую голову...

Курфюрст сделал еще несколько глотков:

- Святая водица! Нет, фра Амадеус, я был прав: это не шнапс-казино, а богадельня!

- Смотрите! - прошептал монах, тыча пальцем в сторону.

Курфюрст повернул голову и обомлел.

На облупленной, засиженной мухами голой стене шнапс-казино вдруг возник светящийся квадрат. В центре его запрыгали какие-то цифры, потом что-то пикнуло, и курфюрст увидел... цветущий сад! Да, за окнами шнапс-казино завывала вьюга, а здесь ярко светило солнце, пели птицы, жужжали пчелы, а между цветущими деревьями, звонко смеясь, бегали дети, пытаясь догнать худого длинноволосого парня. Он тоже смеялся, дурачился, то убегал от них, по-заячьи петляя, то прятался за стволом, неожиданно появляясь и корча страшные рожицы...

- Узнаете, достопочтимый? - прошептал монах. - Это Самуил-Генрик Ланге, сожженный три года назад как злостный еретик... А это его дети...все четверо умерли прошлой весной от холеры...

Курфюрст не слушал его, он приподнялся, чтобы лучше разглядеть то, что представлялось его изумленному взору, но видение вдруг исчезло, и обшарпанная грязно-серая стена снова встала на свое место...