Можно много лет писать о летающих тарелках, которые уносят с собой целые деревни в Бразилии (обычно это сопровождается снимками со смещенным фокусом электрических лампочек, висящих посреди елового серпантина), о собаках, которые умеют считать, о безработных папашах, которые рубят из своих детей лучину. И вдруг в какой-то день ты сдаешь. Как Дотти Уолш, которая однажды вечером пришла домой и залезла в ванну, надев на голову пластиковый мешок от стирального порошка.

«Не будь дураком», — сказал он себе, но все равно испытывал какую-то растерянность. Вот она, тема, огромная, как жизнь, и втрое более отвратительная. Как он, черт возьми, мог ее упустить?

Он взглянул на Моррисона, который откинулся в кресле, сложив руки на животе, и наблюдал за ним, — Ну? — спросил Моррисон.

— Да, — вымолвил Диз. — Может быть, крупная рыба. Мало того. Это по-моему, настоящий товар.

— Мне наплевать, настоящий товар или нет, — сказал Моррисон, — пока растет тираж. А здесь тираж может быть очень большим, да, Ричард?

— Да. — Он встал и сунул папку под мышку. — Я хочу проследить путь этого типа, начиная с первого известного случая в Мэне.

— Ричард?

Он обернулся, стоя в дверях, и увидел, что Моррисон снова рассматривает фотоснимки. О улыбался.

— Что, если мы дадим лучшие из этих снимков рядом с фотографией Дэнни Де Вито в рекламе сериала «Бэтмен?»

— Сработает на меня, — ухмыльнулся Диз и вышел. Все вопросы и сомнения вдруг исчезли: он снова чуял запах крови, сильный и властно зовущий, и хотел только одного — чтобы этот запах вел его по следу до самого конца. Конец наступил неделю спустя — не в Мэне, не в Мэриленде, а гораздо южнее, в Северной Каролине.

Глава 2

Стоял летний день, что, согласно известной опере «Порги и Бесс», означало, что жизнь должна быть приятной, а хлопок — созревать, но у Ричарда Диза все не ладилось, пока этот бесконечный день медленно тянулся к вечеру.



4 из 36