- Ты что такой дурак с такими ногтями? Я ответственная за санитарное состояние всего класса! А ты специально, да, специально? У-у, какой грязнуля-пачкуля! - это глазастая Верка обнаружила у Остапчика под ногтями красивую черную кайму.

Остапчик, как взаправдашний ванька-встанька шатался от дурных толчков ответственной Верки. Переступал и удерживался, чувствуя себя боксером на ринге и совсем не ванькой-встанькой.

Остапчик молчком спрятал свои ногти в твердый кулачок.

Остапчику ужас как хотелось стукнуть своим твердым побелелым оружием по рослой физкультурной Верке... Уж он-то стукнет! Сразу не устоишь! Но будет сразу скандал. Будет педсовет Фаины Семеновны. Будет запись в дневнике через всю страницу, чтоб мама и папа явились завтра же, чтоб знали, какого они вырастили истеричного ребенка, место которому в специнтернате...

И потому-то насупленный Остапчик сказал веско:

- Сама дура. Отстань, Верка. А будешь пихаться... будешь... Вот! У меня складешок, поняла?

И Остапчик небрежно продемонстрировал свое настоящее холодное оружие, перочинный складень, папин подарок Остапчику на Новый год.

Оружие имело незначительный размер, как раз по ладошке Остапчика. Зато в складешке притаились: и шильце, и штопор, и два зеркальных лезвия. Одно настоящее, как у ножика, другое - странно кривое вовнутрь. Хоть и неказистое по величине, но оружие все равно впечатляло.

Папин подарок подействовал странным усмиряющим образом на вредную и неустрашимую деятельницу школьного санпросвета.

Верка отступила на мирный шаг, сжала свой ехидный тонкий рот в принципиальную гармошку и промолвила лишь одно загадочное слово: "Ага".

И Остапчик без дальнейших унизительных помех был пропущен в класс. Хладнокровие вместе со складешком на этот раз сослужили Остапчику добрую службу. Уже сидя на своем месте и отпихиваясь от приставалы Веньки, который канючил: чего это Остапчик показывал Верке? Пусть ему-у покажет... И что ему жалко, что ли?