Василий ЩЕПЕТНЕВ

Лето сухих гроз

- Определенно, Лондон уснул. Всеобщее царство сна, - Холмс педантично поместил "Таймс" на стопку других сегодняшних газет.

Мне это не понравилось: аккуратное обращение с газетами предвещало Большую Хандру со всеми ее атрибутами - раздражительностью, ночным музицированием.

- Холмс, вы немилосердны к бедным обывателям. Могут же они хоть недолго пожить без сенсационных убийств и грабежей.

- Могут, дорогой Ватсон, разумеется, могут. Я не могу, - он внезапно смолк, дотянулся до каминной кочерги и начал бесцельно вертеть ее в руках.

Когда работы было много, Холмс являл собой образчик деятельного, бодрого человека, но стоило наступить паузе, и настроение его в корне менялось. Он страшился оказаться ненужным: это влекло за собой нужду, нищету. И с годами беспокойство росло.

Это чувство знакомо и мне. Чего скрывать, преуспевающего врача из меня не получилось. Люди с удовольствием (надеюсь!) читают мои рассказы, но лечиться предпочитают у других, не отвлекающихся на посторонние дела, врачей.

Купленную практику я растерял моментально - что это за доктор, постоянно оставляющий пациентов ради участия в расследовании жутких преступлений?

Мое участие в расследованиях Холмса объясняется не только связавшей нас дружбой. Подлинные случаи служили основой моих рассказов, питали мою фантазию и воображение; в свою очередь, благодаря этим рассказам известность Шерлока Холмса распространилась далеко за пределы королевства, что обеспечивало более-менее постоянный приток клиентов. Но порой, увы, бывали и дни штиля, как сейчас. Десять дней - ни одного стоящего дела.

- К вам посетитель, мистер Холмс, - заглянула в гостиную Мэри, племянница миссис Хадсон, помогавшая ей по хозяйству - годы брали свое...

- Хорошо, - Холмс не выказал особой радости. - Дело о пропаже любимой кошки.

- Полноте, Холмс, - укорил я его.