- Найти! То-то и оно! Они, ключики, под ногами не валяются.

- И не должны выляться, Herr Oberst. Ибо втопчут их во грязь. Или, что хуже, откроют дверь.

- Почему же хуже?

- Дверь пропускает в обе стороны.

Я сидел и слушал знаменитую русскую беседу. Солнце успело закатиться, принесли лампы

- К счастью или несчастью, дверь эта потаенная и непостоянная, покажется и исчезнет надолго, на всю жизнь, превращая ключик в безделицу, в ничто - до следующего раза в другое поколение.

Длинная дорога, незнакомое место, новые люди, вино - все это вместе создало во мне странное состояние благости, восторженного покоя. Я потягивал портвейн, постепенно пьянея, но ничуть не тревожась этим. Такие милые люди, такой спокойный, уверенный Холмс, да и дело выходило хоть и загадочным, на мой взгляд, но не страшным, не кровавым. Приятное дело, приятное место, приятные люди.

- Ах, что это я разболтался, - спохватился принц Александр. - Время позднее, а вы с дороги. Доброй ночи, доброй ночи всем. А завтра, я уверен, все трудности разрешатся.

Холмс вежливо поклонился.

Все поднялись.

- Всего... Всего восьмой час! - запротестовал я.

- В Лондоне, Ватсон. В Лондоне, - Холмс взял меня под локоть и твердо повел по дорожке вокруг замка.

Яркая, полная луна светила лучше всяческих фонарей.

- Я... Я вполне трезв, Холмс.

- Не сомневаюсь.

- Но я действительно трезв. А вот вы, Холмс, не пили почти ничего. Ни вы, ни другие, - сейчас до меня дошло. Что стаканы остальных оказались лишь пригубленными.

- Отдаю должное вашей наблюдательности, Ватсон.

- Тогда почему мы ушли?

- Потому, что с нами попрощался хозяин.

- Ах, да. Водопроводчики, верно? - мы успели дойти до нашего пристанища, когда Холмс, наконец, отпустил мою руку.

Мы сели в кресла около столика (Людовик Шестнадцатый).

- Наши хозяева заботливы, - Холмс указал на бутылку. - Ваш любимый портвейн. Желаете?