Пробуждение церковника вряд ли стало для него приятным. Мы во всех подробностях изложили ему, что именно собираемся осуществить при его недобровольном, но плодотворном участии. Я уж испугался, что его кондрашка хватит и весь план отправится к ангелам под крылья. Хорошо, что мы его надежно привязали, а то бы точно попытался себе башку о стену раскроить. Сначала грозил божьими карами, потом умолять начал. Все выложил и о себе, и о своей организации, и о планах с перспективами. Он просто умолял позволить ему говорить, да чтобы не перебивали. Большую часть мы и так знали, но кое-что новое узнать удалось. Например, о той разветвленной сети информаторов, что он курировал в нашем регионе, да и несколько неизвестных нам финансовых каналов тоже послужили приятным дополнением.

Заметьте, никто его и пальцем не тронул, вот еще, руки о него марать. Он все рассказывал сам, даже просил не мешать ему говорить, пытаясь выкупить свою жизнь потоками известной ему информации. И все просил нас не убивать его. Ну мы и пообещали, что от нас он вернется к своим притятелям и сможет провести остаток своей жизни в той церковной обители, где прошли его молодые годы. Что самое интересное, в наших обещаниях не было ни капли вранья. Впрочем, Смотритель напоследок такое изрек, хоть тут же в летописи клана заноси.

– По моим сведениям, преподобный, Вы хотели навсегда остаться в памяти своего Ордена, не так ли? Это я гарантирую, помнить Вас будут очень долго.

Затем, обернувшись к нам, он сказал:

– Все, больше он ничего полезного не скажет, начинайте процедуру.