Мне снилась гроза в лесу, которая застала нас. Во сне я видел, как били тяжелые капли по песку, оставляя маленькие лунки, похожие на лунные кратеры.

ЛЕТНИЕ ЗВЕЗДЫ

Память моя выделывала странные штуки: оказывается, я помнил почти все, что когда-либо читал.

- У тебя хорошая память, - сказал однажды капитан.

- Нет. У меня память абсолютная.

- Да? Тогда тебя нужно чаще отправлять в разведку.

- Кого здесь разведывать? Четыре десятка фашистов и ржавый броневик. Мы ж не на фронте.

- Он от нас не уйдет. Расскажи-ка лучше, как в армию попал.

- Уже спрашивал, капитан, когда из окружения выходили. Доброволец я.

- Помню, помню. А дальше?

- Дальше - военкомат и Вязьма.

- Сразу отправили?

- Сразу. После того как военкома уломал. Скориков знает...

- Тебе что же, восемнадцати не исполнилось?

- Нет. В школу раньше определили. В июне было семнадцать. Первый курс МГУ окончил.

- После войны доучишься, Валя.

- После войны? А когда она кончится, ты знаешь, капитан?

- Не знаю. Думаю, года через два. Это лето выстоять... Одно лето.

- Почему только одно?

- Потому что воевать учимся. Заводы военные запускаем.

- Медленно как-то все делается. Нас там, на фронте, не хватает.

- Лето. Одно лето продержаться... По всему видно: не та прыть у них. Далеко не та. А было как... Сначала у них ладилось как в сказке. Вот у меня вырезка из журнала "Военный вестник". Третий номер за сорок первый год. Перевод немецкой статьи о танковой войне. Вот они эту войну и показали... Я это понял под Вязьмой. Так же было и под Минском. Хитрость невелика. Танки вместе с пехотой, под руководством общего командира, медлительны, не могут маневрировать, захватывать железнодорожные узлы далеко в тылу. А одни танки, не связанные пехотой, могут! В этой статье они называли танковые клинья стальной кавалерией - с кавалерийским духом.

* * *

...Такого лета, верно, уже не повторялось. Немцы обложили наш отряд: со всех сторон.