- Точно, - подтвердил танкист с обожженным лицом. - Вы бы нас против волков брали с собой!..

- Ну как? - спросил я.

- Подумаю, - улыбнувшись, сказала она, и ее рассеянный взгляд скользнул по моему лицу. - Поправляйтесь, - сказала она.

- Прошу прощения, я уже здоров.

- Ладно... - как-то примирительно заметила она, - посмотрим.

На другой день я постарался попасть ей на глаза. Я стоял в бравой позе, опираясь незаметно на деревянные перильца, и ждал ее около часа.

- А, это вы... - Она замялась. - Что вы хотите?

- Того же, что вчера: чтобы меня признали здоровым.

- Да вы что, разыгрываете меня?.. Я знаю о вас все!

- А по ягоды... как же?

- Вы хоть вон до той деревеньки доберетесь без посторонней помощи? И она показала рукой на семь знакомых мне высоких рубленых домов в полукилометре от ворот госпиталя.

- Туда я доскачу даже на одной ноге, но все же быстрее вас...

Она молчала. Потом произнесла несколько волшебных слов:

- А вы могли бы помочь мне напилить дров?

- Я это сделаю без вашей помощи.

- Как это? - спросила она. - Вы же один...

- Да, я один, - сказал я. - Но у пилы две ручки, а у меня две руки.

- Очень остроумно, - похвалила она без иронии. - Значит, договорились. Завтра вечером.

* * *

Вечер был дивный, спокойный, августовский... Я ждал ее у крыльца, но, когда она вышла, я растерялся: у нее было другое лицо, очень серьезное, сосредоточенное; она, казалось, не заметила меня. И прошла мимо... потом оглянулась, сказала:

- Пойдемте, что же вы стоите?

Я пошел за ней. Она шла очень быстро, и нас сначала отделяло десять метров, потом двадцать, потом сорок... Она скрылась в избушке, даже не оглянувшись. Я добрался до палисадничка и остановился у калитки. Она приоткрыла дверь и сказала:

- Входите!

Я вошел. Маленькая комнатка с невысоким потолком, одно окошко, деревянный столик, один стул...