После он, засопев и сжав кулаки, двинулся навстречу непокорной девке. В драках Васян первым делом разбивал противнику нос и, когда тот замирал, ошеломленный потоком выплеснувшей крови, отделывал его по-настоящему. Но сейчас серьезной драки не намечалось. А еще была у Васяна мечта. Хорошая такая мечта, простая, как три рубля: дать в зубы. Кулаки аж вспотели от близкого воплощения потаенного желания. Правым кулаком вмазать всегда баще, но сейчас никто не мешал потренировать и левый. А уж, если не получится, тогда можно и правым.

- Сказано, дави, - искривился рот Васяна и выплюнул шмоток слюны, размазавшейся по куполу обреченного города.

Инга драться не умела, но и город разрушать не собиралась. Если бы отыскались слова, которые могли остановить неизбежное... Впрочем, если бы слова и нашлись, музыка не пропустила бы их к ушам. Но тут музыка оборвалась.

Васян остановился, нахмурился, вытянул из кармана исцарапанный плейерок и, подцепив обкусанным ногтем треснувшую крышку, перевернул кассету. Палец уверенно вдавил кнопку с треугольником, после трехсекундной паузы музыка снова заметалась в поисках выхода из тесной темницы.

Неожиданная пауза не спасла город. Слова так и не придумались. А Васян не терял времени даром. Пока пальцы крутили кассету, в голове сложился отличный план. Сначала он вломит ей по ушам. Затем по-каратистски вмажет по шее. А уж потом перейдет к зубам. И девка сломает свои ерундовины. Никуда не денется. А если что, то опытные глаза уже приметили ржавую железяку, которой можно круто причесать непонятливую.

Инге хотелось заплакать. Слезы уже стояли у границ видимого и ждали только разрешения, чтобы выплеснуться наружу. Но Инга твердо решила, что сопящий субъект в кроссовках с толстыми подошвами никогда не увидит их, даже если небо вдруг разломится пополам и обвалится на головы всех, кто мог защитить маленький город, но не сделал этого.

И небо вдруг разломилось с оглушительным треском. Васян от неожиданности вжал голову в плечи. А Инга даже не дрогнула, не побоялась. Она не знала, что за кусок сейчас сверзится на ее голову, на все пять секретиков, на города стеклянный и настоящий. Ее вполне устраивало, что и Васяна накроют обломки сокрушеннного неба. Волшебно-голубые, как тот, под которым продолжался беспечный полет серебряного космонавта.