Они собрались в самом крупном грузовом трюме, где трое из них повесили свои гамаки. Пришли семеро из восьми. Агата Марий-Блек все еще была без сознания – может, просто спала, а может, впала в кому или была в шоке. Никто не знал этого наверняка. Казалось, что остальные пришли в себя, хотя лица их были бледны и сосредоточены. Все поменяли одежду, даже Элис Нортвинд, которая натянула новый комбинезон, идентичный предыдущему.

– Не понимаю, – сказал Кэроли Д'Бранин. – Не понимаю, что…

– Его убил Ройд, и это все, – с горечью заметила Нортвинд. – Его тайна оказалась под угрозой, и он просто… просто разорвал ему голову. Мы все это видели.

– Я не могу в это поверить, – сказал Кэроли Д'Бранин голосом, полным муки. – Не могу. Ройд и я… мы разговаривали много ночей, когда вы спали. Он мягкий, любознательный, впечатлительный. Это мечтатель. Он понимает все, что я говорю ему о волкринах. Он не сделал бы ничего подобного, просто не смог бы.

– Наверняка его голограмма, когда это случилось, исчезла достаточно быстро, – сказала Линдрен. – И заметьте, с тех пор он с нами не разговаривал.

– Мы и сами были не очень-то разговорчивы, – заметила Меланта Йхирл. – Не знаю, что думать обо всем этом, но инстинктивно я на стороне Д'Бранина. У нас нет доказательств, что капитан ответственен за смерть Лесамера. Здесь есть что-то такое, чего никто из нас еще не понимает.

Элис Нортвинд фыркнула.

– Доказательства, – сказала она.

– Честно говоря, – продолжала Меланта, не давая сбить себя с толку, – я даже не уверена, что кто-то в этом виноват. Ничего не случилось до тех пор, пока мы не дали ему эсперон. Возможно ли, чтобы виноват был этот наркотик?

– Побочное действие, – буркнула Линдрен.

Роян Кристоферис нахмурился.

– Это не моя область, но я бы сказал, что нет. Эсперон – необычайно сильное средство, имеющее побочные действия, как в психической, так и физической сферах, но они не такие крайние.

– Так что же его убило? – спросила Ломми Торн.