«Какого же черта ты шарахаешься от каждой бледной тени? - бесстрастно прозвучал в его голове тонкий голосок. - А об испуганных взглядах и странных физиономиях коллег неужели забыл? И о телефонных звонках - каждый раз, как только ты поднимал трубку, связь обрывалась».

Кирьянов оглянулся, почти боясь обнаружить за спиной отряд людей в форме - милиционеров. Однако увидел лишь погруженных в личные заботы и тревоги, спешащих спрятаться от лютого мороза москвичей. На миг приободрившись, он повернул голову и едва не натолкнулся на низкорослую толстую старуху с полными продуктов пакетами в руках.

Та обвела его гневным взглядом и что-то проворчала себе под нос.

- Извините, бабуля! - пролепетал Кирьянов, огибая ее. - Прошу прощения.

Старуха плюнула патологоанатому под ноги и снова метнула в него злобный взгляд. Кирьянов поспешно продолжил путь, чувствуя, как пульс бьется где-то в ушах.

Впереди в сгущавшихся сумерках горели неоновые рекламы, ярко контрастируя с серостью массивных жилых зданий и гостиниц, возведенных в эпоху сталинизма. Кирьянов выдохнул. До кофейни, где он договорился встретиться с проявившей к делу интерес американской журналисткой, Фионой Девин, теперь рукой подать. В кафе Кирьянову осталось вручить ей материалы, ответить на все вопросы, а после спокойно бежать домой, в свою небольшую квартирку. Он прибавил шагу, мечтая поскорее оставить секретную встречу в прошлом.

Кто-то с силой толкнул его сзади в сторону черной ледяной глыбы. Кирьянов пошатнулся. Резко вскинул руки, потерял равновесие, повалился назад. Ударился головой о скованный льдом тротуар и, оглушенный волной адской боли, почти потерял сознание. Охая, он пролежал в немом оцепенении несколько бесконечных секунд.

Потом вдруг почувствовал на плече прикосновение чьей-то руки и, морщась, раскрыл глаза.

Светловолосый человек в дорогом на вид шерстяном пальто, опустившись на колени, многословно извинялся: