Озадаченно хмыкнув, Артём прошел в кабинет. Та же картина. Редактор, как неживой, полулежал в кресле и незряче смотрел на вошедшего. По правую руку редактора на обширном рабочем столе пылала алыми карандашными царапинами свежая газета (судя по манере верстки, не «Заединщик»), а по левую - траурно чернел «Толковый словарь психиатрических терминов», книга, вскоре ставшая настольной и для самого Стратополоха.

– Что тут у вас стряслось?

С тем же трехсекундным запозданием в кресле шевельнулись.

– А, это ты… Присаживайся…

– Что случилось?

Редактор вопросительно оглядел газету, словарь, затем поднял на Артёма исполненные недоумения глаза.

– Ходили сегодня партию регистрировать… - Голос вполне соответствовал взгляду.

– И что?

– Вышел какой-то в белом халате… Сказал, регистрировать теперь не будут…

– А когда будут?

– Никогда.

– Позволь… - Почуяв слабость в ногах, Стратополох оперся на спинку стула для посетителей, потом и вовсе присел. - Ты… хочешь сказать… общественно-политические организации запрещены?!

– Нет…;

– А регистрировать…

– Регистрировать не будут.

– Погоди! - Артём тряхнул головой. - А допустим, санкцию на митинг…

– Не дадут…

– То есть нельзя?

– Можно.

– Без санкции?

– Без санкции…

– Ничего не понимаю, - искренне сказал Артём. - А если демонстрация? Если проспект перекрыли?

– Ответишь как за нарушение правил дорожного движения.

– А в сквере?

– В сквере - пожалуйста… Если не орать, скамеек не ломать… Опять же, если отдыхающие не против… Слушай, достань там из шкафчика! Сил нет подняться, все не отойду никак…

Артём принес бутылку и две рюмки. Выпили. Сквозь плотно закрытые окна с улицы не проникало ни звука. Нарочито звонко клацали настенные часы.

– Хм… - поразмыслив, сказал Артём. - А мне это нравится! Не знаю, чего ты расстраиваешься. Все же, выходит, разрешено… Газету выпускать можно?