– Закодировался, что ли?

– Нет. Сам. Все сам… Усилием воли…

Артём закурил. В сквериках это дело еще позволялось.

– И с учета сняли?

– С учета не снимают. Хожу проверяюсь… раз в два месяца…

– Да я не о куреве.

– Я тоже.

Кривлялся на сквознячке сигаретный дым. Помигивал синим глазком автомат «Моментальная патография».

– В «Последнее прибежище» не тянет?

– Поначалу тянуло. Теперь нет. Что я там забыл?

– Отечество, например…

– Отечество?! В «Прибежище»? - собеседник сатанински всхохотнул. - Окстись, Артём! Примете по стопке - и давай рукава от страсти жевать… А чего жевать, спрашивается? Человеком надо быть хорошим - вот тебе и весь патриотизм!

– Это что, цитата?

– Нет. Экспромт.

Стиснув зубы, Артём Стратополох поднялся и раздавил окурок о край урны. Как вошь. Как классового врага. Вернулся, сел.

– То есть Родина для тебя теперь - доктор Безуглов?

Ответом была бесстыдная и, что самое жуткое, вполне искренняя улыбка.

– А почему нет? Ты что же, думаешь, я его идеализирую? Не вижу насквозь?

– Интересно… - процедил Артём. - Ну-ка, ну-ка…

– Начнем с того, что специалист он хреновенький. Можно даже сказать, шарлатан…

– Та-ак… Дальше.

– Мотивы его, согласись, вполне понятны и особым благородством не отмечены. Почему он, к примеру, объявил патриотизм нетрадиционной сексуальной ориентацией? Месть. Не более чем месть. За то, что патриоты упекли его в дурдом при Паше Моджахеде.

– Знаешь, - задумчиво молвил Артём. - В «Последнем прибежище» тебя за такие слова на руках носили бы. Хотя нет… Там ведь у нас и президентолюбивые встречаются… Скажи, пожалуйста, ты с каждым так теперь откровенничаешь или только со мной?

– Пошел ты! - Собеседник обиделся и замолчал.

– Извини, - сказал Артём. - Значит, во-первых, ты говоришь, шарлатан, во-вторых, злопамятен… Это тебя в нем и привлекает?