Внезапно она откинулась на спинку кресла и положила мнемоперо на подставку, изображающую Реку Забвения, – неожиданное сомнение спутало мысли. Она так критично относится ко всем летописцам и все же жаждет помериться с ними силами.

Сможет ли она создать нечто большее? Сможет ли она встретиться с величайшим героем современности (которого называли богом, что в настоящее время звучало до смешного старомодно) и постичь то, что летописцы, по ее мнению, по странной случайности пропускали? Кто может поручиться, что ее ничтожный талант дает ей право судить об истинности многочисленных легенд, выплавляемых Воителем в горниле каждой битвы?

Но затем она вспомнила о своем происхождении и горделиво расправила плечи. Разве она не принадлежит к роду Карпинус, самому влиятельному и могущественному аристократическому семейству Терры? Разве не представители ее рода вели хронику возвышения Императора и его государства во времена Объединительных Войн, наблюдая, как общность нескольких планет постепенно превращалась в Империум, распростершийся от края до края Вселенной, восстановивший утраченные связи между ветвями человечества?

Словно ища подкрепления своей уверенности, Петронелла открыла темный плоский альбом с монограммой на кожаной обложке и достала оттуда пачку листов. Сверху лежал отпечаток с пикта – светловолосый Астартес в начищенных до блеска доспехах преклонял колено перед группой своих собратьев, в руках одного из которых виднелся длинный свернутый пергамент. Петронелла знала, что на пикте запечатлен момент особой клятвы, обета, приносимого перед боем, отражающего готовность отдать борьбе все свои силы и умение. Переплетенные буквы "Э" и "К" в углу снимка свидетельствовали о том, что это работа Эуфратии Киилер. Хоть Петронелла неохотно это признавала, пикт был великолепен.

Она улыбнулась и отложила снимок в сторону, чтобы освободить плотный шероховатый листок бумаги.