Местность, в которой они оказались, была совершенно безлюдной. С тех пор как две недели назад они останавливались в деревне племени куича, им не встретился ни один человек. В той деревушке Старрет напился огненного индейского самогона. Пищу находить становилось все труднее. Было мало животных и еще меньше птиц.

Хуже всего были изменения, происшедшие со спутниками Грейдона. Насколько они радовались первым успехам, настолько же впали в уныние сейчас. Старрет постоянно напивался и то шумно и сварливо ссорился, то угрюмо о чем-то думал.

Данкре стал молчалив и раздражителен. Сомс, по-видимому, пришел к выводу, что Старрет, Грейдон и Данкре сговорились против него; либо они сознательно пропустили, либо вообще стерли знаки-указатели. Только когда эти двое присоединялись к Старрету и напивались индейским самогоном, которым нагрузили одного из осликов, они веселели. В такие моменты Грейдон видел, что все неудачи они готовы приписать ему и что его жизнь может оказаться подвешенной на тонкой ниточке.

В тот день, когда началось великое приключение Грейдона, он возвращался в лагерь. С утра он охотился. Данкре и Сомс вместе отправились в очередной раз на отчаянные поиски утраченных знаков.

Как бы в ответ на свои предчувствия, Грейдон услышал оборвавшийся на середине женский крик: материализовались смутные опасения, охватившие его, когда он несколько часов назад оставил Старрета одного в лагере. Грейдон чувствовал, что близка какая-то кульминация неудач, - и вот ответ! Он побежал, поднялся по склону, поросшему серо-зелеными algarrobas, к их палатке.

Сквозь густой подлесок выбрался на поляну.

Почему девушка больше не кричит? До него донесся смех, хриплый, насмешливый.

Присев, Старрет держал на колене девушку. Толстой рукой он охватил ее шею, сдавил пальцами рот, не давая ей кричать. Правая рука сжимала руки девушки; ее колени были зажаты в изгибе его правой ноги.