— Мишель, — изрек он тоном командарма, бросающего в схватку резервный эскадрон. — Немедленно начинай копать все-все-все про пирамиды.

— Про какие? — спросил я, с тоской взирая на Вальку, которая, сидя за кухонным столом и не глядя, вопреки обыкновению, на экран телика, писала и писала свой омерзительный разводной список.

— Про все! — отрубил шеф. — Египетские, перуанске, чилийские, гватемальские. Если надыбаешь что-нибудь про пирамиды в Индии или у чукчей — тоже пойдет. Под эту черную гадину любая пирамидная лабуда пойдет. За работу! Я беру эту историю под личный контроль и буду удивлен, если она не поможет нам повысить тираж «ЧАДа» вдвое!

Наш шеф — умница! Орел! Помните, как писал Булгаков в «Театральном романе» о некоем Гаврииле Степановиче? «Орел, кондор! Он на скале сидит, видит на сорок километров крутом. И лишь покажется точка, шевельнется, он взвивается и вдруг камнем падает вниз! Жалобный крик, хрипение… и вот уж он взвился в поднебесье, и жертва у него!» Таков же и наш шеф. Слушая меня, он успел включить телевизор, уловить суть происходящего и вычислить, как и какие выгоды можно извлечь из упавшей с неба пирамиды.

— Завтра с утра — в Публичку! — напутствовал меня шеф. — Пирамиды — на линию огня!

Он дал отбой и, надобно думать, стал набирать номер Толика Середы или Вани Кожина, чтобы отдать им соответствующие распоряжения. И, только положив свою трубку, я начел понимать, что история человечества уже никогда не вернется в прежнее русло.

— Пришествие! Контакт! Инопланетяне наконец-то сочли нас достойными посещения! Валька! Алька! Слышите? Событие века! Свершилось! — заорал я.

— Что случилось, па? Президента грохнули или война началась? — спросил Алька, появляясь из комнаты.

— Летающая пирамида инопланетян приземлилась возле Нью-Йорка, — сказала Валька. Перевернула разводной список, чтобы сын не понял, какую глупость она затевает, и принялась покусывать колпачок гелевой ручки.